и гимнастка из города Нальчика. Понимаю — меня «расписали» по дням. Тем временем неподалеку вокруг Оли разворачивалась схватка посерьезнее, пока Инна Антоновна с подчеркнутой серьезностью не пресекла едва не разгоревшуюся «королевскую битву» и не поставила рядом с певицей Андрея — круглого отличника и обладателя второго юношеского разряда по плаванью с характерными пропорциями. Хорош, чертяка, даже завидно немного. Я, впрочем, тоже изрядно окреп — тренировки не прекращаются ни на день.
Корейцы пристроились сразу за нами со Светой, дядя Федя замкнул колонну, а дядя Ваня, ничтоже сумняшеся, ее возглавил, с улыбкой взяв пионервожатую за руку — к огромному удовольствию женской части отряда и смущению Инны Антоновны. Напролом идет!
— «По просторам!» — скомандовала она, и мы пошли на пляж под хоровое пение.
Встретились с соседними отрядами, и физрук с пионервожатой дали нам с Олей время познакомиться с ребятами — коротко, десяток минут всего. Приведя личный состав в готовность сигналом свистка, под заигравшую из динамиков музыку, физрук провел сеанс внутренней гимнастики. Делая махи ногами, я поделился новостью с Олей:
— У нас в совхозе Котаро-сан подработку себе выпросил, по вечерам японскую дыхательную гимнастику для дам преподает.
Девушка захихикала, и физрук сделал нам замечание:
— Ткачев, Кучер, бережем дыхание!
Мы прилежно извинились и до самого конца уже не отвлекались.
Далее отправились в столовую, где, вопреки ожиданиям, никакой борьбы за место за нашим столом не случилось — ребята разделены на группы в соответствии с назначенной диетой. Мы гастритами не болеем, поэтому как следует позавтракали вкусной рисовой кашей (корейцы прямо радуются), вареными яйцами, батоном с маслом и какао. Порции — здоровенные, и можно попросить добавки. Ну не экономит Родина на детях.
Далее над лагерем раздалась команда директора собраться на центральной площади для поднятия флага и церемонии приветствия нас с Олей. Певица покраснела, а мне было норм — привык быть важной шишкой.
Промаршировали с той же песней, ребята выстроились на отведенном отряду участке, а нас директор удостоил чести поднять флаг, что мы и проделали под исполняемый лагерными трубачами и барабанщиками саундтрек. После этого нас нарекли «почетными Орлятами», и мы отправились на первую активность дня в виде купания. Дяде Феде пришлось лезть в воду — вдруг у ценного Ткачева ногу сведет и он утонет? А вот дядя Ваня время проводил лучше — сидя на берегу веселил (судя по реакции) Инну Антоновну интересными байками. Процесс идет!
Через некоторое время физрук выгнал нас из воды, и мы отправились на хозработы — в лагере есть теплицы, в которых мы поухаживали за помидорами. Переодевшись, отправились на заслуженный обед, где я едва-едва справился с четвертью отварной курицы под толченую картошку, щами и чаем с булкой с маком. Еще присутствовал салат из помидоров и огурцов, но на него меня уже не хватило — поделился с корейскими товарищами, которые, как бы грустно это не звучало, образцово-показательно уничтожают все, не забывая о подкладываемой грустно улыбающимися такому аппетиту поварихами добавке. Мордахи маленькие герои наесть успели очень потешные, и не они одни — на площади насчитал еще два десятка корейских детишек, в том числе — девочек. А ведь помимо «Орленка» в стране натурально тысячи пионерлагерей, и туда соседей тоже возят. Жалко их — хоть вой, но прежде чем помогать остальным, нужно помочь себе — на международном уровне это тоже работает. Фигня, процесс идет, и даже грядущая засуха нам не помеха — готовится Родина, набивает хранилища аки библейский фараон во времена «семи тучных лет». Импортом набивает, да, но если этого не сделать потом придется покупать втридорога. Товарищ нелегал, кстати, на мою «отмытую» валюту в этом участвует — скупает фьючерсы.
После столовой у нас сонный час — только так называется, по факту — два. У корпуса произошло ЧП — весь день пытавшийся подбивать к Оле клинья пловец-Андрей, судя по всему, наконец-то подружке надоел, и она окончательно его отшила, получив в ответ обиженное: «Дура!», после которого пацан демонстративно обогнал колонну, первым зайдя в корпус.
Ребята возмущенно забубнили, и Оля с милой улыбкой успокоила их и пионервожатую, заверив, что совсем-совсем не обиделась и вообще отличница. Инна Антоновна все-таки пообещала провести с Андреем воспитательную беседу, и мы разошлись по палатам.
— Я днем не сплю, — пожаловался я дяде Ване. — Давайте может в карты поиграем? А еще в шкафу шашки лежат.
— Давай лучше в шашки, — выбрал он.
Уселись на табуретки друг напротив друга за стол, расставили все как надо и в дверь постучали.
— Войдите, — велел я.
Зашла заплаканная Оля.
— Андрей — красивый и привык, что ему девчонки глазки строят, — поднявшись, я пошел обнимать шмыгающую носиком подружку. — А ты — первая, кто его отшил. Дядь Вань, можно вас попросить?
— Можно, — ответил КГБшник и вышел в коридор.
— Так что теперь Андрей, используя англицизм, занимается «демедж контролем», — отстранившись, с улыбкой вытер Оле слезинку. — Урон залечивает, если по-нашему. Ему сейчас гораздо хуже, чем тебе — он к такому не привык, и гордиться ему нечем — пловцов у нас в стране как грязи, а ты — такая одна! Ну какая из тебя «дура», если тебя вся страна чуть ли не на руках носит? И вообще ты школу с медалью закончишь, потом — Гнесинку с красным дипломом. Ну разве дуры так могут?
— Не могут! — на Олином лице появилась улыбка. — Да ну его, придурка! — вытерла слезы сама, при помощи моего галстука.
— И правильно, — одобрил я. — Сколько еще таких будет — и из-за каждого расстраиваться?
— Так и слышу как мальчишки сидят и такие: «Оля-дура!», — хихикнула она.
— Потому что Оля-дура, супер-дура, Оля-дура! — пропел я. — Обидно?
— От тебя не обидно, — хихикнула она.
— А чтобы было совсем не обидно, давай тебе песню с таким припевом сделаем и на концерте споем, — предложил я.
— Давай! — обрадовалась она. — Если я сама такое спою, обидно точно уже никогда не будет!
Взяв гитару, сел на кровать, усадил подружку рядом:
— С припевом определились, теперь куплет. Например — так, — взял аккорд и запел. — Закрываю дверь квартиры, не возьмут и бензопилы. Недоступна для дебилов, потому что я влюбилась… [Дора «Дорадура»] [ https://www.youtube.com/watch?v=WNadEfGnV04&ab_channel=%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%B0]
Глава 12
Отпустив Олю восвояси — текст учить будет — снова уселись играть в шашки с дядей Ваней. Увы, не получилось — в дверь постучали.
— У меня постоянно такое бывает, — пожаловался я ему. — Если один раз от чего-то оторвали, потом уже нифига продолжить не дадут.
Гоготнув, КГБшник открыл дверь и расплылся в улыбке, увидев нашу пионервожатую.
— Сергей, тебя к директору вызвали — гости говорят, — поведала она.
— Принял, — ответил я. — Я дядь Федю с собой возьму, — выдал дяде Ване свободное время. — А вы за меня не доиграете, Инна Антоновна? Нехорошо бросать, — немного помог и пошел стучать в дверь напротив, отметив как КГБшник обходительно усаживает пытающуюся отнекиваться Инну Антоновну играть в шашки.
На поцелуи наверно!
— Надо к директору, — известил открывшего дядю Федю.
— Напарничек Инку окучивает? — сразу понял он.
— Так, — подтвердил я.
— Ох уж эта молодежь, — вздохнул дядя Федя.
Разница лет в пятнадцать у моих охранников.
— Зайди, — впустил меня внутрь.
Палата почти как у меня, но на столе нашлись рация и тряпочка с разобранным ПСМом — выпросил моим дядям прототипы. Рядом, обложкой вверх, на треть прочитанная «Как закалялась сталь».
— Классику перечитываете?
— Первый раз читаю, — покачал головой дядя Федя, собирая пистолет. — У меня с книгами не очень, а жена… — одернул себя. — Ладно, не важно. Тебе зачем к директору?
— Гости какие-то приехали, — ответил я.
Воспользовавшись тем, что КГБшник отвернулся, цапнул с тумбочки коробок спичек и сунул в карман. Стало прямо стыдно — поддался детской гормональной системе, которой порой очень хочется сделать что-то необъяснимо-глупое.
— Понял, — закончив, он нацепил под рубаху кобуру, сунул туда пистолет, и мы вышли из корпуса в ставший по-настоящему жаркий день.
Не выдержав груза больной совести, потупил глаза и вынул коробок из кармана:
— Извините, сам не знаю зачем украл — чистой воды ребячество.
Заржав, дядя Ваня хлопнул меня по плечу:
— Чистосердечное раскаяние облегчает — сам же говорил! Оставь себе, только лагерь не спали.
Пройдя три десятка метров, забрались в припаркованный в тени навеса «Москвич» и покатили к администрации.
— Вы на дядь Ваню не обижайтесь, — попросил я. — Где он еще такую невесту найдет?
— Я ему все равно две смены должен, — отмахнулся дядя Федя. — Пускай отдыхает.
Добравшись, поздоровались с бабушкой-вахтером
